Научный журнал
Фундаментальные исследования
ISSN 1812-7339
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 1,074

ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ РАЗЛИЧНЫХ КОНЦЕПЦИЙ ПРОИСХОЖДЕНИЯ РЕЛИГИИ КАК ПРОБЛЕМА СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО АНАЛИЗА

Гончаров В.Н. 1 Леонова Н.А. 2
1 ФГАОУ ВПО «Северо-Кавказский федеральный университет»
2 ГБОУ ВПО «Ставропольский государственный педагогический институт»
Статья посвящена исследованию общественных отношений, пред­ставляющих собой трудовую деятельность как единое целое и предполагающих в своей основе форму совместной деятельности людей. Человеческий труд – как способ существования человека, как основная форма жизнедеятельности человеческого обще­ства – не мог, не отражать объективной логики материального мира и потому изначально был вполне «рациональным». В статье утверждается, что имен­но в процессе развития этого труда, на протяжении длительного времени складывались основы человеческой культуры – первона­чально в форме культуры материально-орудийной («объектив­ный разум»), затем в форме стереотипов поведения (общест­венная жизнь, социальная культура), а также стереотипов мышления, эмоциональных реакций, ценностных предпочтений (основные закономерности мышления и мировоззренческого от­ношения, формы общественного сознания, то есть «субъективный разум»). Религия имеет очень широкую базу в духовной культуре человечества, она возникает как неизбеж­ное следствие первобытного труда и, в дальнейшем, общественных отношений. Положение «труд создал человека», по мнению авторов, означает, что ис­ходным моментом становления человека было становление «объективного разума», то есть собственно труда, и только на этой базе произошло становление поведенческой и духовной куль­туры, а также религиозной культуры как части духовной культуры. Понятие «инстинктивный труд» означает здесь только то, что первоначальный труд не регулируется разумом; он предше­ствует разуму. Конечно, не регулируется труд и инстинктами; он непосредственно выражает закономерности материального бы­тия в системе общественных отношений.
общественные отношения
общественное сознание
религия
мировоззрение
мышление
духовная культура
1. Бакланов И.С. Тенденции социальной динамики и когнитивные процессы: на пути к обществу ультрамодерна // Вестник Северо-Кавказского федерального университета. – 2008. – № 4. – С. 67–73.
2. Бакланов И.С., Душина Т.В., Микеева О.А. Человек этнический: проблема этнической идентичности // Вопросы социальной теории. – 2010. – Т. 4. – С. 396–408.
3. Бакланова О.А., Душина Т. В. Методологические основания современных концепций общественного развития // Вестник Северо-Кавказского государственного технического университета. – 2011. – № 2. – С. 152–154.
4. Болховской А.Л., Говердовская Е.В., Ивченко А.В. Образование в глобализирующемся мире: философский взгляд // Экономические и гуманитарные исследования регионов. – 2013. – № 5. – С. 80–85.
5. Ерохин А.М. Культурологический аспект формирования религиозного сознания // European Social Science Journal. – 2013. – № 11–1 (38). – С. 15–19.
6. Ерохин А.М., Ерохин Д. А. Проблема «профессиональная культура ученого» в контексте социологического знания // Наука. Инновации. Технологии. – 2011. – № 5–1. – С. 167–176.
7. Гегель Г. Философия религии: В 2 т. Т. 1. – М.: Мысль, 1975. – С. 435.
8. Говердовская Е.В. Особенности проектирования образовательного пространства высшей школы в поликультурном регионе // Экономические и гуманитарные исследования регионов. – 2014. – № 4. – С. 7–10.
9. Говердовская Е.В., Димидова М.А., Телицына И.В. Формирование профессиональной успешности преподавателя как средство оптимизации воспитательного процесса // Экономические и гуманитарные исследования регионов. – 2014. – № 3. – С. 15–19.
10. Камалова О.Н. Проблема интуитивного познания в иррациональной философии // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2010. – № 4. – С. 68–71.
11. Колосова О.Ю. Духовная сфера: универсализм и самобытность // European Social Science Journal. – 2012. – № 11-2 (27). – С. 6–12.
12. Колосова О.Ю. Духовно-экологическая детерминация современного цивилизационного развития // Научные проблемы гуманитарных исследований. – 2009. – № 14. – С. 104–109.
13. Колосова О.Ю. Эколого-гуманистические ценности в современной культуре // Научные проблемы гуманитарных исследований. – 2009. – № 2. – С. 108–114.
14. Лобейко Ю.А. Паритет здоровьесберегающего профессионального образования будущих педагогов в контексте антропологического подхода // Экономические и гуманитарные исследования регионов. – 2012. – № 4. – С. 33–40.
15. Несмеянов Е.Е. Проблема преподавания религиоведения и духовно-нравственной культуры в поликонфессиональном регионе // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2010. – № 3. – С. 94–95.
16. Матяш Т.П., Матяш Д.В., Несмеянов Е.Е. Актуальны ли мысли Аристотеля о «хорошем обществе»? // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2012. – № 3. – С. 11–18.
17. Шефф Г.А., Камалова О.Н. Некоторые аспекты проблемы гносеологического статуса религии в русской религиозной философии: С.Н. Булгаков, П.А. Флоренский, С.Л. Франк // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2013. – № 4. – С. 31–34.

Деятельность человечества в сфере общественных отношений [3] изначально как бы распадается на две составляющие: «рациональную», отражающую степень овладения силами природы, и «иррациональную» (система магических действий), выражающую степень зависимости человека от природы. Обнаружить связь между конкретными исследованиями в этом направлении, опирающимися на этнографический, археологический, антропологический материал [14], и теоретическими концепциями развития общественных отношений [16], позволяют главным образом философские исследования. Логика этих рассуждений лежит в основе концепций происхождения религии первоначально в форме фетишизма или тотемизма. В этом случае в качестве основы используются фетишистские или тотемистические представления, позволяющие выяснить скорее смысл, а не происхождение этих представлений.

Концепция магического происхождения религии в той ее форме – форме концепции «иррациональной деятельности». Происхождение религии объясняется философским марксистским положением о порождении человека человеческим трудом. Нельзя, однако, согласиться с тем, что наличие так называемой «иррациональной составляющей» свойственно только первобытному труду. Во всякой человеческой деятельности (не только в труде) всегда (не только в первобытную эпоху) можно выделить главную, определяющую, и вспомогательную «составляющие» труда. Так, ко второму моменту деятельности относятся, в частности, ее планирование, подготовка соответствующего инструментария, мысленное или реальное моделирование («проигрывание») будущих действий. Здесь же должны быть названы и «идеологические» вспомогательные моменты: воспроизведение в сознании людей в качестве мотивов некоторых видов деятельности (например, война, охота) определенных политических, социальных, моральных, культурологических и религиозных [5], а также других идей. К ним обычно примыкают определенные комплексы действий (ритуалы).

Вряд ли правомерно объявлять «иррациональной» всю эту весьма существенную часть человеческой деятельности; трудно в ней выделить и некий особый «иррациональный» момент. Вообще, применение термина «иррациональное» в данном случае вряд ли оправдано, ибо влечет за собой неясность и двусмысленность. Неубедительным представляется само противопоставление «рациональной» и «иррациональной» составляющих первобытного труда, противопоставление, при котором вторая становится как бы средством компенсации недостатков первой. В этом случае мы вынуждены будем согласиться с тем, что в процессе трудовой деятельности выделяется некая особая деятельность по компенсации недостатков самой трудовой деятельности. В действительности же «иррациональная деятельность» не порождается непосредственно трудом, а возникает в ответ на определенные человеческие потребности, проявляющиеся в процессе социального познания [6; 10].

Вряд ли имеют основания утверждения о некоей «иррациональности» первобытного мышления, принципиально отличающей его от мышления человека более поздних эпох. Вообще, следует избегать смешения двух различных явлений духовной жизни человека [11], а именно: закономерностей мышления и общей логики мировоззренческого отношения. Во все времена мышление человека по необходимости подчинено одним и тем же законам объективного бытия. Однако мышление может быть как правильным, так и ошибочным. Разумеется, сами ошибки всегда несут на себе печать определенного исторического типизма, но их основной источник – не мышление как таковое, а мировоззрение, в рамках которого и «под давлением» которого осуществляется мышление в процессе развития общественных отношений. Не последняя роль в этом принадлежит культурно-образовательному пространству [4; 8; 9].

Мировоззрение – это субъективная реальность, система личностных смыслов, посредством которых человек «видит» мир, тогда как мышление представляет собой скорее «техническую» способность, систему безличных (и безразличных к индивиду) исторически обусловленных стереотипов переработки информации Истоки религиозных представлений, как и вообще способности человека создавать себе разного рода общественные иллюзии (будь то политические, правовые, моральные), следует искать прежде всего в мировоззрении. Мировоззрение вообще никогда не бывает сплошь «рациональным» и научным (сама уверенность в этом – предрассудок, типичный для тоталитарных обществ). «Логика» мировоззрения легко допускает «иллюзирование» реальных связей и отношений, а потому в мировоззрении научная истина может прекрасно уживаться с элементами ошибочных представлений, домыслов, аффективных волевых констатаций.

Центральным моментом мировоззрения является ощущение индивидом реальности своего пребывания в мире, что тесно связано с самосознанием, с самоидентификацией [2]. Но без вполне отчетливого самосознания индивида невозможно и мышление, ведь мышление (как и сознание) есть, прежде всего, субъективная, реализуемая индивидом, способность. Процесс становления самосознания индивида по сути своей представляет претворение «объективного разума» в «разум субъективный». В ходе этого длительного процесса складываются условия, при которых решающие моменты социально значимого поведения и связанные с ними элементы общественного сознания постепенно переводятся в личностный план, все более расширяя сферу свободы индивида, которая становится необходимым условием дальнейшего социального развития общества [1].

Становление самосознания индивида создает условия и для развития способности к различению реального и ирреального, рационального и иррационального. Но здесь необходимо учитывать следующее чрезвычайно важное обстоятельство: основные элементы духовной культуры общества складываются стихийно, закрепляются в опыте в виде различного рода стереотипов и воспринимаются в дальнейшем как «естественное», «само собой разумеющееся», «должное», а позже «разумное». Они-то и становятся в конечном итоге основой и критерием суждений о «рациональном» и «иррациональном», хотя рациональность их самих ничем не может быть гарантирована. Именно поэтому применение таких понятий, как «рациональное» и «иррациональное», «ложное» или «иллюзорное», к анализу процесса становления форм общественного сознания требует большой осторожности; неверное же их истолкование часто приводит к конструктивизму.

Еще не удалось доказать, что человеческие представления, возникающие в ходе и под влиянием труда, непременно рациональны и не несут в себе моментов иллюзорного отражения бытия. Действительно, любой труд (и не только первобытный) складывается из трех моментов: замысла и его оценки, трудовых операций по реализации замысла и, наконец, потребления результатов труда. При этом зачастую ясно осознаются человеком только первый и третий моменты, причем в предвкушении результата человек проявляет склонность опережать события, и тогда два этих момента в сознании как бы совпадают, «вытесняя» второй, центральный, момент. В таком случае автоматически осуществляемый труд как бы «выпадает» из поля внимания человека (разумеется, речь идет об условиях, когда возможно осуществление стереотипных трудовых операций).

Представление о возможности достижения желаемой цели без труда совершенно очевидно лежит в основе религиозного сознания. Появлению «домагических» представлений во многом способствовало то обстоятельство, что труд в первобытном обществе носил коллективный характер, мышление же в силу самой своей природы может быть только мышлением индивида. Неспособность человека правильно оценить свое место в коллективном труде, меру своего индивидуального участия в его результатах закономерно приводила к тому, что сам этот результат, от которого зависело существование людей, воспринимался ими почти как чудо. Конечно, «домагические» представления далеки еще от собственно религиозных представлений, хотя и выступают базой последних.

Говоря о магии, необходимо отметить, что она отнюдь не является простым следствием «бессилия дикаря в борьбе с природой», скорее наоборот, магические представления – результат положительного преодоления этой слабости. Гегель метко заметил, что магия представляет собой выражение «первой совершенно непосредственной точки зрения, согласно которой человеческое сознание, этот человек в своем волеизъявлении рассматривается как власть над миром природы» [7].

«Выпадение» труда из поля внимания человека создает интересный феномен, который условно может быть назван «механизмом смещения»: при этом человек, как бы оставленный один на один с природой, воспринимает результаты труда не только как чудо, но и как естественную (то есть природную, а не социальную) реальность (так, например, успешная охота воспринимается непосредственно как «благодеяние» добытого зверя). Не менее интересно в данном случае то, что и само единство человеческого коллектива, складывающееся в труде, точно так же воспринимается как факт природный. Таковы в конечном итоге истоки тотемизма. Под тотемизмом обычно понимают если и не религию, то, во всяком случае, нечто близкое к ней, типичное только для мировоззрения первобытного человека, «остраненное». В действительности, в основе тотемизма лежит более широкий комплекс вовсе не религиозных и не обязательно восходящих к труду аморфных, эмоционально насыщенных ценностных ориентаций.

Бессилие первобытного человека в борьбе с природой, его страх перед ней, забывание того, что постоянное пребывание в плену одних лишь негативных, астенических эмоций для человека в принципе невозможно, что человек всегда «культивировал» эмоции положительные (с основаниями или без таковых – это другой вопрос). Негативные эмоции в человеческой культуре в конечном итоге всегда являлись средством усиления эмоций положительных. Очень ярко они представлены, например, в древнейшей форме мифов – в хтоническом мифе, в котором заключено описание хаоса. Человек как бы «отталкивается» к родовому миру, к освоенной природной среде; негативные эмоции усиливают и углубляют переживание эмоций положительных – спокойствия, защищенности в привычном для себя мире. Переживание человеком складывающегося в труде единства с родом и единства с природой должно было порождать не чувство страха, а чувство любви, признательности по отношению к ним.

Этот широкий эмоциональный комплекс и был базой тотемизма. Именно поэтому объектом тотемизма мог быть любой природный предмет. «Дототемистический комплекс» лежит в основе промысловых культов.

«Фетишистская» теория происхождения религии при всей ее спорности совершенно верно фиксирует тот факт, что религиозное удвоение мира означает преобладание в мировоззрении человека первобытного общества эмоционально-ценностных моментов, а в основе идеи сверхъестественного лежит простое приписывание вещам и процессам реального мира не присущих им самим по себе, но желательных для человека качеств. Этот «нерелигиозный» (или «дорелигиозный») фетишизм – поистине универсальное явление человеческой культуры (так, например, он лежит в основе столь знакомого нам культа личности).

Религия вовсе не есть что-то противоестественное, не отвечающее человеческой природе. В ее основе лежат не отрицательные, а положительные эмоции. Наконец, магия, тотемизм, фетишизм представляют собой поистине универсальные, гносеологические аспекты, а не только религиозные формы мировоззренческого отношения человека [17]. Иначе говоря, религия – вполне естественное явление духовной культуры определенной общественной эпохи [15]. Именно исторический подход позволяет нам правильно оценить значение временного, преходящего, и общечеловеческого в великой традиции европейского гуманизма, формировавшегося, в частности, и в лоне христианства, делает нас способными понять подлинный смысл общечеловеческих духовно-гуманистических ценностей различных общественных отношений [12; 13], не перестающих быть таковыми и в религиозной форме.

Рецензенты:

Бакланов И.С., д.ф.н., профессор кафедры философии факультета истории, философии и искусств, Гуманитарный институт, ФГАОУ ВПО «Северо-Кавказский федеральный университет», г. Ставрополь;

Каширина О.В., д.ф.н., доцент, профессор кафедры философии факультета истории, философии и искусств, Гуманитарный институт, ФГАОУ ВПО «Северо-Кавказский федеральный университет», г. Ставрополь.

Работа поступила в редакцию 27.12.2014.


Библиографическая ссылка

Гончаров В.Н., Леонова Н.А. ОБЩЕСТВЕННЫЕ ОТНОШЕНИЯ В КОНТЕКСТЕ РАЗЛИЧНЫХ КОНЦЕПЦИЙ ПРОИСХОЖДЕНИЯ РЕЛИГИИ КАК ПРОБЛЕМА СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКОГО АНАЛИЗА // Фундаментальные исследования. – 2014. – № 12-8. – С. 1812-1816;
URL: http://www.fundamental-research.ru/ru/article/view?id=36448 (дата обращения: 07.12.2019).

Предлагаем вашему вниманию журналы, издающиеся в издательстве «Академия Естествознания»
(Высокий импакт-фактор РИНЦ, тематика журналов охватывает все научные направления)

«Фундаментальные исследования» список ВАК ИФ РИНЦ = 1.074