Северо-восточная часть Охотского моря является районом обитания гижигинско-камчатской сельди. Ее основные нерестилища находятся на побережье Гижигинской губы зал. Шелихова, локальные – в прибрежье Западной Камчатки. Нагул происходит в водах западной Камчатки и в северной части моря [3, 4, 6].

Промысловое освоение этого объекта началось с 20-х годов ХХ в. [1]. В дальнейшем этот объект добывали с различной степенью интенсивности. Максимум в 161 тыс. т был достигнут в 1958 г. [9]. К началу 1970-х гг. сочетание чрезмерного вылова и вступления в промысловый запас нескольких неурожайных поколений привело к снижению численности этой популяции сельди, поэтому с 1974 г. был введен запрет на ее промысел [5].

С середины 80-х гг. ХХ в. начался процесс восстановления запасов и с 1988 г. был разрешен ее промысел в нагульный период. К середине 90-х годов ХХ в. биомасса промысловой части популяции гижигинско-камчатской сельди достигла 300–350 тыс. т [2], что позволило говорить о стабилизации ее ресурса и с 1998 г. рекомендовать к ежегодному вылову около 20 % от биомассы промыслового запаса.

Однако в последние годы гижигинско-камчатская сельдь была малоиспользуемым объектом промысла. Годовые объемы ее изъятия до 2012 г. были невелики и колебались в пределах 4,8–14,1 % от рекомендованного. Учитывая стабильное состояние запаса сельди, обитающей в Западно-Камчатской подзоне и ежегодный низкий вылов этого объекта, МагаданНИРО обосновал ее исключение из перечня объектов, для которых устанавливается общий допустимый улов (ОДУ), и перевод в категорию видов, освоение которых происходит в режиме ВВ, т.е. возможного вылова [7]. Различия в способе освоения этих категорий объектов состоят в том, что при лове в режиме ОДУ, наделение квотами ведется по долям, которые закреплены между пользователями на длительный срок, а при промысле в режиме ВВ – по заявительному принципу. Таким образом, рыбодобывающие компании, которые ранее не имели возможности добывать гижигинско-камчатскую сельдь, получили возможность участвовать в промысле этого объекта.

Подготовленное МагаданНИРО обоснование о переводе объекта из одной категории промысла в другую было одобрено Росрыболовством, и с 2012 г. ее добыча стала осуществляться по заявительному принципу. Такое решение привело к позитивным изменениям в освоении запасов гижигинско-камчатской сельди. Если в 2012 г. годовое освоение увеличилось в 7 раз, по сравнению с 2011 г. и была освоена почти половина рекомендованных объемов, то в последующие годы выделенные объемы уже осваивались полностью, причем основное изъятие осуществлялось в преднерестовый период (в марте – апреле).

В связи с возобновлением широкомасштабного лова гижигинско-камчатской сельди особое значение приобретает контроль за биологическим состоянием ее популяции, во избежание негативных последствий промысла.

Основой для настоящей работы послужили многолетние материалы, в объеме 17428 экз., собранные сотрудниками МагаданНИРО в марте-апреле 1998–2011 и 2013–2015 гг. из уловов промысловых судов, осуществлявших промысел сельди в устье зал. Шелихова и прилегающих водах Западно-Камчатской подзоны Охотского моря.

Для того чтобы оценить, повлиял ли морской промысел в марте-апреле на биологические показатели преднерестовых скоплений гижигинско-камчатской сельди, мы сравнили данные за 1998–2011 гг., когда вылов преднерестовой сельди не превышал нескольких тыс. т и составлял 0,1–3,1 % от рекомендованного годового изъятия, и 2013–2015 гг. В 2013–2014 гг. все годовые рекомендованные объемы гижигинско-камчатской сельди были освоены полностью, причем именно в преднерестовый период (79,08 тыс. т и 69,44 тыс. т соответственно). В 2012 г. было выловлено 21,78 тыс. т (43,6 % возможного вылова). В 2015 г., по состоянию на 19 апреля, выловлено 30,70 тыс. т (65,8 % возможного вылова), и промысел продолжается. Сельдь для анализов бралась непосредственно из уловов, чтобы избежать влияния возможной сортировки при переработке.

Известно [3], что надежным индикатором степени эксплуатации запасов биоресурса служит динамика изменений максимального возраста рыб: интенсивно эксплуатируемая популяция имеет более короткий возрастной ряд. По нашим данным (табл. 1), возрастной ряд преднерестовой гижигинско-камчатской сельди, как в период 1998–2011 гг., так и в 2013–2015 гг. колебался от 3 до 16 лет, причем средние показатели возраста в последние годы даже увеличились с 7,7 до 10,4 лет.

Возрастной состав изменился: если в первом рассматриваемом периоде доля рыб в возрасте 3–5 лет составляла 12,3 %, то в 2013–2015 гг. она снизилась до 5,4 % (табл. 1). Доля старшевозрастных рыб, напротив, значительно увеличилась. Уменьшение доли рыб младших возрастов в годы интенсивного лова, по нашему мнению, произошло не из-за перелова, т.к. значительная часть этих рыб имеет длину тела менее промысловой меры и не подходит для выпуска качественной продукции, следовательно, промысловые суда не заинтересованы в их вылове и избегают районов с повышенной концентрацией молоди. На снижение доли рыб этих возрастов в уловах, очевидно, повлияло и то, что в 2013–2014 гг. в пополнении нерестового запаса отсутствовали высокоурожайные поколения. Однако, если брать данные 2015 г., то, в отличие от 2013–2014 гг., доля рыб в возрасте 3–5 лет в уловах выросла с 0,3 % до 5,4 %.

О текущем состоянии запаса говорит и соотношение тех или иных размерных групп рыб в популяции. В 2013–2015 гг. интенсивность промысла гижигинско-камчатской сельди, видимо, не была чрезмерной, т.к. доля крупноразмерных рыб (более 29,5 см по Смитту) не снижалась, а, наоборот, увеличилась с 25 до 52 % (табл. 2). Средняя длина сельди возросла с 27,9 до 28,5 см.

Таблица 1

Возрастной состав преднерестовых скоплений гижигинско-камчатской сельди в периоды с различной интенсивностью освоения запаса, %

Таблица 2

Вариационные ряды длины тела по Смитту преднерестовых скоплений гижигинско-камчатской сельди в периоды с различной интенсивностью освоения запаса, %

Показатели массы тела при сравнении по рассматриваемым периодам изменялись аналогично изменениям размеров и возраста: в период интенсивного промысла доля крупных рыб (более 280 г) в преднерестовых скоплениях значительно увеличилась (с 9,8 до 35,3 %).

Таким образом, масштабный промысел в 2013–2015 гг., по нашим данным, пока не оказывает существенного негативного влияния на состояние популяции гижигинско-камчатской сельди, о чем говорят ее возрастные и размерно-весовые показатели. При этом изменение режима эксплуатации (перевод гижигинско-камчатской сельди из одной категории промысла в другую), как и предполагалось нами ранее [8], способствовало значительному увеличению годового вылова этого объекта.

Рецензенты:

Строганов А.Н., д.б.н., ведущий научный сотрудник, доцент по специальности «ихтиология», «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова», г. Москва;

Хованский И.Е., д.б.н., Межрегиональная общественная организация «Социально-Прогрессивный Альянс научно-теоретического и практического содействия социально-экономическому и культурному росту регионов «Рост Регионов», председатель организации, г. Хабаровск.