Scientific journal
Fundamental research
ISSN 1812-7339
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 1,441

THE STIFFNESS OF THE VASCULAR WALL AS THE DAMAGE OF THE CONNECTIVE TISSUE IN CARDIOVASCULAR DISEASES

Kats Y.A. 1 Parckhonuk E.V. 1 Akimova N.S. 1
1 State budget educational institution of high professional education «Saratov State medical university named after V.I. Razumovsky» Ministry of health care of Russia
Представлен подробный анализ особенностей развития изменений эластичности сосудистой стенки, а также этиологических, запускающих и поддерживающих этот процесс факторов. Разработан интегральный подход, позволяющий понять причину, этапы развития и степень выраженности изменения сосудистой стенки у конкретного больного, в виде изучения клинико-биохимико-генетически-морфологического комплекса. Показано, что интегральный подход и суммарный анализ всех показателей клинико-биохимико-генетико-морфологического комплекса позволяет получить более полное представление как о состоянии коллагенообразования и изменения коллагенового матрикса, так и о жесткости сосудистой стенки в целом. Уточнено, что переключение внимания с выявления жесткости сосудистой стенки на факторы, определяющие и блокирующие саму возможность ее развития, способствует изменению подходов к диагностике (персонифицированной, донозологической), лечению и разработке новых препаратов, способных воздействовать на процессы синтеза и распада коллагена, тормозить формирование коллагеновых структур, которые во многом и определяют выраженность и степень жесткости сосудистой стенки.
A detailed analysis of development of the changes in the elasticity of vascular walls, analysis of the component, launching and supporting this process factors. Designed integral approach, which allows to understand the reason for the stages of the development and severity of changes vascular walls of the specific patient, in the form of a study of clinical-biochemical -genetically-morphological complex. It is shown that the integral approach and the analysis of clinical-biochemical -genetically-morphological complex allows to get a more complete as of the state of the collagenogenesis and the change of the collagen matrix, as well as the stiffness of vascular wall as a whole. It is specified that the switching of attention with the identification of a stiffnes of the vascular wall at the factors determining and blocking of the possibility of its development, promotes the change of approaches to diagnosis, treatment and development of new drugs that could impact on the processes of synthesis and degradation of collagen.
stiffness of the vascular wall
clinical-biochemical-genetically-morphological complex
damage of connective tissue
1. Valenkevich L.N., Jahontova O.I. Necirroticheskij fibroz pecheni. Rossijskij gast-rojenterologicheskij zhurnal 2000, 4:21–23.
2. Gel’cer B.I., Brodskaja T.A., Nevzorov V.A. Ocenka arterial’noj rigidnosti u bol’-nyh hronicheskoj obstruktivnoj bolezn’ju legkih. Pul’monologija 2008, 1: 45–50.
3. Dmitriev V.A., Oshhepkova E.V., Titov V.N. i soav. Nespecificheskoe vospalenie i strukturnye izmenenija arterij u muzhchin s gipertonicheskoj bolezn’ju srednego i vysokogo riska razvitija serdechno-sosudistyh oslozhnenij. Ter. arh 2012, 9: 53–57.
4. Zeleneva N.V., Glazun L.O., Otteva Je.N., Popova T.V. Jendotelial’naja disfunkcija u bol’nyh sistemnoj krasnoj volchankoj i vzaimosvjaz’ s pochechnym krovotokom. Dal’nevo-stochnyj med. zhurnal, 2009, 3: 6–9.
5. Karoli N.A., Rebrov A.P. Zhestkost’ arterij u bol’nyh sistemnoj sklerodermiej. Ter. arhiv 2011, 5: 38–41.
6. Karoli N.A., Dolishnjaja G.R., Rebrov A.P. Arterial’naja rigidnost’ u bol’nyh hroni-cheskoj obstruktivnoj bolezn’ju legkih. Klin. med. 2012, 9: 39–42.
7. Kac Ja.A. Sostojanie kollagenobrazujushhej sistemy u bol’nyh revmatizmom do i posle vvedenija gidrokortizona: Avtoref. dis. … kand. med. nauk. Saratov, 1974. 12 р.
8. Kac Ja.A. Gipertonicheskaja bolezn’ i ateroskleroz – vaskulit. Odno ili dva zaboleva-nija? // V kn.: 1-aja Vserossijskaja nacional’naja assambleja kardiologov. Moskva. 1998; 45–46.
9. Kac Ja.A. Jevoljucija revmatizma. Saratov. 2002. 243 р.
10. Kac Ja.A. Displazija soedinitel’noj tkani – predbolezn’ nekotoryh revmaticheskih zabolevanij. XIV Rossijskij nacional’nyj kongress «Chelovek i lekarstvo». Moskva. 2007, рр. 365.
11. Kac Ja.A. Konceptual’no-metodologicheskaja model’ izuchenija sistemnosti displazii soedinitel’noj tkani // V kn.: Sovremennye aspekty diagnostiki, lechenija i profilaktiki v kardiologii. Sb. nauchnyh trudov. Saratov, 2005. рр. 65–67.
12. Kac Ja.A. Arterial’naja gipertonija, displazija soedinitel’noj tkani, ateroskleroz, sistemnye zabolevanija soedinitel’noj tkani i edinyj biohimiko-morfologicheskij sub-strat boleznej. Materialy 9-go Vserossijskogo nauchno-obrazovatel’nogo foruma «Kardio-logija 2007». Moskva. 2007. рр. 124–125.
13. Kac Ja.A., Skripcova A.Ja. Genez vaskuljarnyh zabolevanij: gipertonicheskaja bolezn’ i ateroskleroz. //V sb. materialov 2-go sezda kardiologov Privolzhskogo Federal’nogo ok-ruga «Nastojashhee i budushhee kardiologii», Saratov, 2008, рр. 53–54.
14. Kac Ja.A. Diagnostika: osnovy teorii i praktiki: Monografija. – Saratov. 2012. 358 р.
15. Loginov A.S., Aruin L.I. Klinicheskaja morfologija pecheni. M. 1985. 240 р.
16. Loginov A.S., Blok Ju.E. Hronicheskie gepatity i cirrozy pecheni. M. 1987. 272 р.
17. Nasonov E.L. Revmatoidnyj process kak obshhemedicinskaja problema. Ter. Arh. 2004, 5: 5–7.
18. Orlova Ja.A., Ageev F.T. Zhestkost’ arterij kak integral’nyj pokazatel’ serdechno-sosudistogo riska fiziologija,metody ocenki i medikamentoznoj korrekcii. Serdce 2006, 5(2): 65–69.
19. Popkova T.V., Novikova D.S., Nasonov E.L. Kardiovaskuljarnye faktory riska pri revmaticheskih zabolevanijah: svjaz’ s vospaleniem. Bolezni serdca i sosudov, 2010, 2: 46–53.
20. Rebrov A.P., Nikitina N. M. i soavt. Zhestkost’ sosudov v zavisimosti ot faktorov riska razvitija serdechnososudistyh zabolevanij. Ter. arh. 2009, 3: 54–55.
21. Sterin Dzh. Vest Sekrety revmatologii. Binom, M. 1999. рр. 758.
22. Fomina S.A. Vlijanie urovnja jekspressii genov puti biosinteza L-prolina i genov central’nyj putej metabolizma na produkciju L-prolina kletkami Escherichia coli. Avto-ref…kand. med. nauk. Moskva. 2005. 102 р.
23. Forster O.V., Shvarc Ju.G. Sushhestvuet li vzaimosvjaz’ mezhdu stepen’ju displazii soedinitel’noj tkani, «infekcionnym gruzom» i fibrilljaciej predserdij u bol’nyh ishemicheskoj bolezn’ju serdca? // Kardiovaskuljarnaja terapija i profilaktika. 2004, 3(6), ch. II. рр. 55–59.
24. Hakim A., Kluni G., Hak I. Spravochnik po revmatologii. GJeOTAR –Media. 2010. р. 560.
25. Chazov E.I. Vzgljad iz proshlogo v budushhee. Ter. arh. 2004; 6: 8–15.
26. Shvarc Ju.G., Marshalkina N.V., Eliseev D.V., Fedotov Je.A., Koc E.E. Pokazateli vospalenija, Chlamydia pneumonia i dispersija intervala QT u bol’nyh s ishemicheskoj bo-lezn’ju serdca i paroksizmal’noj fibrilljaciej predserdij. Vestnik aritmologii. 2001, 23: 15–19.
27. Shvarc Ju. G., Marshalkina N. A., Fedotov Je. A. Infekcionnye faktory riska u bol’nyh ishemicheskoj bolezn’ju serdca v sochetanii s serdechnoj nedostatochnost’ju i paro-ksizmal’noj mercatel’noj aritmiej // Serdechnaja nedostatochnost’. 2005, 1: 22–24.
28. Shilkina N.P., Drjazhenkova I.V. Sistemnye vaskulity i ateroskleroz. Ter. arh.2007, 3: 84–92.
29. Shilkina N.P., Junonin I.E., Stoljarova S.A., Mihajlova Je.V. Arterial’naja giper-tonija i sistemnyj vospalitel’nyj process: sovremennoe sostojanie problemy. Ter. Arh. 2008, 5: 91–96.
30. Shilkina N.P., Savina Zh.E., Junonin I.E. i soav. Parametry zhestkosti sosudistoj stenki u pacientov s sistemnoj krasnoj volchankoj i gipertonicheskoj bolezn’ju. Klin. farmakol. i terapija 2012; 21 (3): 54–57.
31. Shilkina N.P., Junonin I.E. i dr. Markery aktivacii jendotelija pri revmatoidnom artrite. Ter.arh 2012, 8: 29–32.
32. Bissell D.M., Friedman S.L., Maher J.J., Roll F.J. Connective fissue biology and hepatic fibrosis: Report of a conference Hepatology 1990. Vol. 11. 3: 488–498.
33. De Vos М., Ваruеr F., Cuveher C. Congenital hepatic fibrosis J. Hepatol 1988. Vol. 6. 2: 222–228.
34. Kaplan N.M., Clinical Hypertension. 9th ed. Lippincott Williams & Wilkins. 2006, 3: 86.
35. Laurent S., Cockroft J., Van Bortel L. Et al. Expert consensus document on arterial stiffness: methodological issues and clinical applications. Eur Heart J., 2006, 27: 2588–2605.
36. Laurent S., Boutouyrie P. Arterial stiffness: a new surrogate end point for cardiovascular disease? J Nephrol 2007, 20 (Suppl 12): 45–50.
37. Libby P., Ridker P., Maseri A., Inflammation and atherosclerosis. Circulation 2002, 105: 1135–1147.
38. Glass C.K., Witztum J.L. Atherosclerosis: the road ahead. Cell 2001, 104: 503–511.
39. Ross R. Atherosclerosis – an inflammatory disease. N. Engl. J. Med. 1999, 340: 115–126.
40. Sarin S., Mehra N., Agarwal A. et. al. Familial aggregation in noncirrhotic portal fibrosis: A report of four families Am J. Gastroenterol. 1987 (Vol. 82), 11: 1130–1133.
41. Soltesz P., Der H., Kerekes G. Comparative assessment of vascular function in autoimmune rheumatic diseases: considerations of prevention and treatment. Autoimmun Rev., 2011, 10 (7): 416–425.
42. Vogel, H.J., В.D. Davis. Glutamic y-semialdehyde and Д1- pyr- roline-5-carboxylic acid, intermediates in the biosynthesis of proline. J. Am. Chem. Soc. 1952, 74:109–112.
43. Yildiz M. et al. Arterial distensibility in chronic inflammatory rheumatic disorders. Cardiovascular Med. J., 2010, 4: 83–88.

В настоящее время следует признать, что рубцевание (фиброзирование и склерозирование) из эволюционно закрепленной реакции на повреждение, выступающей первоначально как саногенный механизм, все чаще превращается в один из основных патогенных факторов, определяющих уменьшение функциональных единиц органов и, в конечном счете, – их недостаточность: легочную, почечную, печеночную, сердечную и т.д. Отсюда – значимость понимания, контроля, ранней диагностики и профилактики нарушений в работе функциональной системы коллагенообразования или коллагенообразущей системы – ФКОС [6]. Это становится тем более очевидным, если принять во внимание, что именно ФКОС во многом определяет этапы, ход и темп чрезмерного рубцевания (формирование пороков сердца, плевральных шварт, панцирного сердца и др.), склерозирования, фиброзирования и «циррозирования». Достаточно вспомнить последние работы по так называемому «нецирротическому фиброзу печени» [1, 16], в основе которого лежит повышение выработки коллагена чаще всего под влиянием генетически обусловленных факторов Y [31,38] или/и в связи с бактериальным и вирусным воздействием, которые приводят к деградации матричных белков соединительной ткани, повреждению сосудистых стенок с последующей иммуновоспалительной реакциией в виде повышенной выработки коллагена и развитием диффузного фибросклероза [15, 32]. В этом ряду определенное место занимает изменение жесткости сосудистой стенки (ЖСС), которая сегодня рассматривается как важнейший фактор, участвующий в нарушениях функций органов при самых различных заболеваниях: гипертонической болезни (ГБ), ишемической болезни сердца (ИБС), хронической обструктивной болезни легких (ХОБЛ), системной красной волчанки (СКВ), ревматоидного артрита (РА), системной склеродермии (ССД) и др. Доказано, что увеличение ЖСС является независимым предиктором нефатального инфаркта, фатального инсульта, смерти от любых причин у больных с АГ, сахарным диабетом II типа и др. [2, 3, 4, 5, 6, 18, 20, 30, 31, 35, 41, 43].

В то же время необходимо обратить особое внимание не только на наличие ЖСС при разных патологических состояниях, но и на природу этого явления, особенности развития, состояние структур и функциональных систем, определяющих жесткость, этиологические, запускающие и поддерживающие этот процесс факторы. ЖСС может быть представлена как результат своеобразного ремоделирования сосуда, как результат воспаления – васкулита, отмечаемого как при ГБ и атеросклерозе (АТ), так и при системных заболеваниях соединительной ткани (СЗСТ), и ХОБЛ [8, 17, 19, 13, 28, 29, 23, 25, 26, 34, 37, 38, 39]. Субстратной основой предболезни в этих случаях являются врожденные или приобретенные изменения различных структур соединительной ткани: волокон, межуточного вещества, эндотелия, микроциркуляторного русла и, прежде всего, капилляров, что очень часто встречается особенно при наличии дисплазии соединительной ткани – ДСТ [10, 11]. Имеются в виду изменения, касающиеся типа коллагена, средних диаметров капилляров, разнообразия их форм, капиллярно-венозного шунтирования, утолщения тел эндотелиоцитов в ядерной зоне, в результате чего происходит сужение просвета сосуда и т.д. Когда все эти изменения касаются значительной массы капилляров, стенка которых образована 1–3 эндотелиоцитами, а нарушения их функций появляются после воздействия конкретного этиологического фактора или нескольких способствующих (факторов риска), то речь идет о своеобразном развитии эндотелиоза или капилляритов. Дальнейшее развитие событий может быть не однотипно и во многом зависит от характера этиологического фактора, вызывающего тот или иной тип воспаления (неспецифическое, аутоиммунное или специфическое). При продолжающемся воздействии повреждающих факторов, нарастает инфильтрация стенок артерий лейкоцитами, активация металлопротеиназ с разрушением эластических свойств сосудов, микроциркуляторные нарушения с гиалинозом сосудов, повышением периферического сопротивления, формированием АГ, а при вовлечении крупных артерий (или через вазо-вазорум) – появляются новые закономерности развития заболевания, характерные для атеросклероза. Таким образом, ферментативно-морфологические особенности формируются и распространяются на все капилляро-соединительнотканные структуры или клеточно-биохимические комплексы соединительной ткани (СТ). Роль последних многообразна. Во-первых, их значимость состоит в том, что через них осуществляется контроль над состоянием активности коллагенообразующей системы и биосинтезом коллагенового белка – основного компонента СТ. Во-вторых, внутриклеточные ферментные системы (киназы и фосфатазы) запускают транскрипционные факторы, а через них – на промоутеры (гены) и непосредственно после их экспрессии активируют процессы ремоделирования (РМ). Так как полной стереотипности структурно-геометрических изменений тканей нет, то в зависимости от темпа или интенсивности РМ и органа, в котором происходит «переустройство существующей структуры», развивается тот или иной вид нарушений функций со своими особенностями и закономерностями. В то же время значимость нарушений структуры и функции компонентов СТ в процессах РМ трудно переоценить, если иметь в виду не только участие СТ в виде различных структурных элементов во всех тканях, поддержание регуляции иммунологических, трофических и механических свойств тканей, но и осуществление согласованных взаимодействий с другими тканями и функциональными системами, что во многом определяет особенности того или иного патологического процесса. Отсюда становится еще более правомерным утверждение о том, что генетически обусловленные изменения биохимико-морфологических звеньев СТ, такие как, например, имеют место при ДСТ, составляют достаточно серьезную основу как для развития ДЗСТ, о чем свидетельствуют проведенные нами исследования, так и в качестве фактора риска развития АГ и АТ[11, 12, 13].

Прежде всего необходимо понять характер ЖСС в каждом конкретном случае, так как не подлежит сомнению, что участие и изменения структурных элементов, определяющих ЖСС, могут быть не однотипными. Следовательно, выявленная «индивидуальная структурная основа жесткости» во многом может указывать на особенность этиологии и патогенеза у конкретного больного, что, в свою очередь, определяет как направленность развития, так и потенциальную тропность поражения. Последние не могут не найти отражения в клинике, фазах процесса и др. Особое значение характеристика ЖСС приобретает при коморбидных состояниях, когда каждая нозология может иметь особый структурный «отпечаток» в элементах, определяющих жесткость: характере эластинового и/или коллагенового каркаса, содержании и соотношениях мукополисахаридных комплексов, хеллатов и т.д. Отсюда становится понятной значимость изменений и изучения, в частности, соотношений типов коллагена в сосудистой стенке (СС). Особенно это касается коморбидных состояний, развившихся у больных с дисплазией соединительной ткани (ДСТ), ГБ, АТ, ревматическими или системными заболеваниями соединительной ткани [10, 12, 13] и т.д. Здесь, как, впрочем, при изучении состояния ЖСС при любом заболевании, имеет огромное значение выявление особенностей обмена коллагена и эластина, их характеристика, соотношение и др. Специфичность выявленных изменений даст возможность установить правильный диагноз: морфологический и клинический. Таким образом, можно увидеть в коморбидности – единство или общность «в лице СС», а в единстве – разное (специфичное): фазность изменений СС, ее компонентов, характерное для каждого из заболеваний, входящих в коморбидность.

Касаясь некоторых вопросов методологии изучения ЖСС, хотелось бы акцентировать внимание на необходимости применения интегрального подхода в виде изучения клинико-биохимико-генетически-морфологического комплекса – КБГМК, который дает возможность получить наиболее полный объем информации, позволяющий понять причину, этапы развития и степень выраженности изменения СС у конкретного больного. Остановимся вкратце на каждой из составляющих КБГМК.

Клиника. Клиническая составляющая в виде определенной органопатотопографии – это одна из основных причин, которая заставляет врача обратить особое внимание на состояние и характер изменений сосудов, определяет необходимость самого тщательного целенаправленного обследования сердечнососудистой системы.

Биохимическая часть КБГМК требует более подробного описания,так как она включает определенный комплекс методических приемов, с помощью которых возможно изучение основных биохимических реакций, характеризующих состояние структур соединительнотканного матрикса, от которого собственно и зависит жесткость сосудистой стенки. Для более детального анализа состояния соединительнотканного сосудистого матрикса может быть применена методика изучения функционального состояния коллагенобразующей и коллагенолитической систем [7, 11, 12, 14], эластинообразования и эластинолизиса. Не касаясь клеточных звеньев указанных систем, которые входят в морфологическую часть КБГМП, укажем лишь на теснейшую их взаимосвязь через биохимические продукты обмена и прежде всего – коллагена. На коллагеновый белок приходится 6 % массы тела, от 25 до 33 % общего белка в организме составляет основу матрикса сосудистой стенки, входит в структуру коллагеновых волокон [21]. Отсюда становится понятной значимость получения информации о состоянии обмена коллагена. Пластическим материалом, необходимым для биосинтеза коллагенового белка, является глюкоза, гликоген и ряд важнейших аминокислот, составляющих молекулу коллагена. Причем коллаген относится к категории гликопротеинов, поскольку содержит различные количества галактозы или галактозилглюкозы, ковалентно связанной с определенными остатками гидроксилизина. Типы коллагена во многом различаются составом углеводного компонента. Например, в коллагене I и IV типов значительно больше гидроксилизина и углеводного компонента, чем в коллагене I и II типов [24]. Особенностью биосинтеза коллагена является гидроксилирование пролина и лизина, превращение их в окипролин и оксилизин, причем оксипролин является своеобразной меткой коллагена. Особая значимость пролина состоит в том, что более 80 % этой аминокислоты в организме человека идет на биосинтез коллагенового белка. Причем в коллагене более трети аминокислотных остатков приходится на пролин и гидроксипролин, которые стабилизируют тройную спираль коллагена по отношению к действию протеаз [22]. Известно, что пролин в человеческом организме синтезируется из орнитина, а у бактерий основным предшественником пролина является глутамат. В то же время нами было обнаружено [7], что в условиях нарушения функций коллагено-образующей системы, связанной со снижением активности реакций в орнитин-цитруллиновом цикле или утилизации в фибробластах, биосинтез пролина происходит не из орнитина, а прежде всего из глутамата. Путь из глутамата через глутамат-у-семиальдегид и продукт его спонтанной циклизации – Р5С – был впервые описан Вогелем и Девисом в 1952 году [34].

Таким образом, состояние цепочки орнитин-пролин-оксипролин составляет биохимическую основу в коллагенообразующей системе организма (КОСО), изменения функционирования которой могут вызвать дезорганизацию соединительнотканного матрикса сосудов, жесткость сосудистой стенки.

1. Представление о состоянии морфологической части клеточно-биохимического комплекса КОСО может быть получено при изучении характера коллагенового белка и клеточных структур, с которыми связан биосинтез коллагена. Доказано, что «гидроксилирование коллагена является важным фактором выведения его из клетки», так как при ингибировании процесса, протоколлаген (или «атипичный коллаген») накапливается в цитоплазме, нарушается самосборка микрофибрилл и последующие этапы фибриллогенеза. Отсюда ясно, что необходим анализ состояния ультраструктур клеток (фибробластов), ответственных за биосинтез (полисомальный аппарат фибробластов) и выведение коллагенового белка (аппарат Гольджи и цитоплазматический ретикулум). В настоящее время, кроме того, доказано, что проникновение в кровяное русло проколлагена после его созревания в межклеточном пространстве идет с отщеплением N и C-концевых пропептидов проколлагена I типа (NС – КПП-I). Причем количество молекул NС-КПП-I равно (тождественно) количеству синтезированного коллагена. Несмотря на определенную спорность этого положения, (учитывая вышеописанные стадии формирования белковой молекулы), количество NС-КПП-I признано маркером активности синтеза коллагена I типа, наиболее значимого при изучении ДСТ. Доказано, что из 3-х основных типов (всего более 20) коллагенового белка, более 90 % всего коллагена составляет именно I тип, представленный в сосудах, сердце, коже, костях, связках и др. [21]. Проведенное нами изучение состояния коллагенобразующей системы [7] свидетельствует, что одно из важнейших мест при морфологическом исследовании (особенно фибробластов, перицитов, эндотелия сосудов и др.) должно быть отведено электронной микроскопии клеток с морфометрическим анализом удельных площадей полисом, цистерн цитоплазматического ретикулума, ядерно-цитоплазматического соотношения и т.д. Кроме того, необходимо применение гистохимических методов, обращая внимание не только на соотношение типов коллагена, но и на общее содержание мукополисахаридов, особенно количество хондроитин-сульфата «В», который оказывает «ориентирующее и стабилизирующее влияние» при формировании соединительнотканного матрикса и при «развитии рубцовой ткани». В морфологической части клеточно-биохимического комплекса следует предусмотреть изучение, кроме коллагеновых, и других волоконных структур: ретикулярных и эластиновых.

Эластиновые волокна – это элементы соединительной ткани, основу которых составляет эластин, состоящий из мономеров тропоэластина, в состав которого входит более 850 аминокислот. Заслуживает особого внимания тот факт, что аминокислоты преимущественно представлены, как и в коллагеновом белке пролином, кроме которого имеются в значительном количестве глицин, валин и аланин [24]. Демпферирующий эффект сосудистой стенки во многом связан с состоянием эластинового каркаса, разрушение которого приводит к «повреждению сосудов с последующим формированием аневризм при васкулитах». Критерием деградации эластина служит нарастание концентрации в моче десмозина, участвующего вместе с изодесмозином в формировании эласиновых (тропоэластиновых) волокон. Предлагаемые в настоящее время доступные методики исследования эластиновых волокон позволяют получить лишь косвенные представления об их структуре. Эластин метаболически и функционально достаточно инертный субстрат, что, в частности, определяет относительную значимость попыток иммунологического подхода к его изучению.

1. Генетическое звено КБГМК представлено группой генов, ответственных как за синтез пролина, так и за биосинтез коллагена [22]. В настоящее время известно более 20 генов, участвующих в формировании и кодировании различных цепей коллагена. Установлено, что эти гены содержат кодирующие последовательности (экзоны), разделенные большими некодирующими последовательностями (интронами). ДНК считывается с образованием мРНК-предшественницы, которая переводится в функциональную мРНК путем рассечения и сращивания, что сопровождается удалением части мРНК, закодированной интронами. Обработанная мРНК покидает ядро и транспортируется к полирибосомам в эндоплазматическом ретикулуме, где образуются полипептидные цепи[22]. Однако следует помнить, что по пути от ДНК к матричной РНК часть генных продуктов (РНК) может подвергаться альтернативному сплайсингу, в результате чего может синтезироваться белок с измененной структурой. Кроме того, известно, что существует класс рибонуклеиновых кислот – микроРНК или малые РНК, которые могут связываться с матричной РНК и блокировать синтез с них белков, в том числе, видимо, и коллагеновых. Однако данных, подтверждающих наше предположение, в доступной литературе не встретилось.

2. Морфологический компонент КБГМП представлен клеточным звеном, участвующим в биосинтезе коллагена и, прежде всего, фибробластами, на плацдарме полисом которых осуществляется утилизация пролина и др. аминокислот, участвующих в синтезе молекулы коллагена. Нами была разработана методика оценки функциональной активности фибробластов с морфометрическим анализом удельных площадей ультраструктур, ответственных за биосинтез коллагена [7].

Интегральный подход и суммарный анализ всех показателей клинико-биохимико-генетико-морфологического комплекса позволяет получить более полное представление как о состоянии коллагенообразования и изменения коллагенового матрикса, так и о жесткости сосудистой стенки в целом.

Таким образом, переключение внимания с выявления жесткости сосудистой стенки на факторы, определяющие и блокирующие саму возможность ее развития, способствует изменению подходов к диагностике (персонифицированной, донозологической), лечению и разработке новых препаратов, способных воздействовать на процессы синтеза и распада коллагена, тормозить формирование коллагеновых структур, которые во многом и определяют выраженность и степень жесткости сосудистой стенки.

Рецензенты:

Козлова И.В., д.м.н., профессор, зав. кафедрой терапии лечебного и стоматологического факультетов, ГБОУ ВПО «Саратовский ГМУ им. В.И. Разумовского» Минздрава России, г. Саратов;

Олейников В.Э., д.м.н., профессор, заведующий кафедрой внутренних болезней медицинского факультета Пензенского государственного университета, г. Пенза.

Работа поступила в редакцию 04.04.2013.